Яна Клочкова: Никакие звания, почести и награды не заменят любви и обыкновенного женского счастья

Яна Клочкова: Никакие звания, почести и награды не заменят любви и обыкновенного женского счастья
14.08.2017
На днях украинской «золотой рыбке» — пятикратной олимпийской чемпионке по плаванью — Яне Клочковой исполнилось 35 лет. В откровенном интервью «Каравану историй» выдающаяся спортсменка рассказала, как невероятный успех чуть не лишил ее личного счастья.

— Сколько себя помню, в моей жизни был только спорт: тренировки, турниры, соревнования, чемпионаты. Я трудилась на пределе человеческих сил, добиваясь победы за победой, ставя рекорд за рекордом. Количество кубков, медалей, призов росло, список титулов и званий становился все больше… И только к двадцати годам я оглянулась и поняла, что многие мои ровесницы уже нашли свои «половинки», обзавелись семьями, родили детей. У меня наступило прозрение: никакие звания, почести и награды не заменят любви и обыкновенного женского счастья. И я начала мечтать об этом прекрасном и недосягаемом для меня мире.

Однако мечтать — не значило бросить все и предаться грезам. Завоевав две золотые медали на Олимпиаде в Сиднее, я интенсивно готовилась к следующей, в Афинах. Трудилась каторжно, неистово и жаждала лишь одного — выспаться. Однако, видимо, небо услышало мои сокровенные мечты о личном счастье — именно в это время у меня начали возникать первые симпатии. Но поскольку жизнь по-прежнему не выходила за рамки спорта, в поле моего зрения попадали одни спортсмены.

Да, я прекрасно знала, что уже лет в тринадцать девчонки — это шкатулки с секретами: любовные переживания, поцелуи, дневники. И свой дневник я тоже вела. Правда, не личный, а спортивный, куда записывала свои ежедневные результаты по плаванию.

А если серьезно, то моя жизнь была будничной и монотонной — от бортика к бортику. Но и этого моему «богу» — Спорту — было мало. На все аспекты моей жизни он наложил табу. Мне категорически запрещались тушь, помады, лаки для ногтей и прочие невинные радости подростка. Я не наряжалась и не следила за модой, как другие девчонки, а не вылезала из спортивных костюмов. Со временем привычка выглядеть предельно просто стала второй натурой, у меня по сей день нет тяги к параду. «Я, даже идя на базар, крашу губы, а ты?» — стыдит бабушка.

Я не имела права не только встречаться с парнями, но даже смотреть в их сторону. При этом обмануть тренера, равно как и опоздать на тренировку, считалось едва ли не смертным грехом. Потому я до сих пор никуда не опаздываю. Я жила в строжайшем режиме: подъем, утренняя тренировка, дневной сон, вечерняя тренировка, ночной сон. И так изо дня в день.

— Неужели ни разу не сорвались?
— Да уж, порой такое накатывало! Ну почему другие ходят на дискотеки, гуляют в компаниях, бегают на свидания, а у меня одни эти чертовы тренировки? Все, хватит! Родители и тренер прекрасно все понимали и мягко убеждали: «Конечно, ты устала, Яночка! Но бросать все на полпути глупо. Подумай, какое светлое будущее тебя ожидает». Как ни странно, эти увещевания действовали. Да я уже и сама не могла остановиться, не добившись цели. А цель каждого спортсмена, как известно, — Олимпиада.

— Выходит, вы все-таки были волевой и сдержанной?
— Что вы, в детстве я была совсем другим человеком — эмоциональной, бойкой! Мне ничего не стоило заговорить с любым незнакомцем на улице, в магазине, автобусе. Мир казался веселым, щед­рым, открытым, и я была открыта навстречу ему. Хотя, если вдуматься, жизнь начала лишать меня очень важного уже с полутора лет. Именно в этом возрасте меня отдали в круглосуточный сад-ясли. Мама с раннего утра до позднего вечера работала в бакалейном магазине. А папа строил здания по всему миру и дома вообще появлялся редко. Когда мне исполнилось три, родилась моя сестричка Анечка, и ее устроили в тот же сад. Домой нас забирали по выходным. Но иногда за Аней приходили среди недели, а меня как старшую оставляли на попечение воспитателей. Вот тут мне становилось совсем невмоготу. Глядя, как мама, держа Аню за ручку, скрывается за воротами, я горько и безутешно рыдала.

В те редкие периоды, когда папа был дома, мы гуляли по парку, ходили в кукольный театр и с азартом участвовали в семейных мероприятиях вроде «Веселые старты». Но самым большим счастьем были поездки в пионерлагерь «Орленок» на Черном море, куда бабушка добывала путевки. Там мы принимали активное участие в многочисленных конкурсах, соревнованиях, купались.

Мне безумно нравилась вода. Родители шутят, что плавать я научилась раньше, чем ходить. Поначалу они прямо во дворе ставили ванночки — и я плескалась часами. А когда мы поехали к морю, поплыла, поражая весь пляж. Ведь мне тогда не было и двух лет.

Но несмотря на это, в четыре года родители отвели меня в секцию… спортивной гимнастики...Но это были лишь подступы к большому спорту, и особых усилий они не требовали. Хотя уже тогда я изо дня в день ходила на тренировки... Когда нашу секцию закрыли, родители отправили меня на художественную гимнастику. Но скоро выяснилось, что здесь мне лавры не светят — я была слишком «перекачанной». Оставалось одно — плавание. Школа плавания была огромной — в ней занималось пятьсот детей. Мы ездили в спортивные лагеря, тренировались, отдыхали, однако никто из нас особо не выделялся. Разве что я стала показывать хорошие результаты на соревнованиях вроде «Веселый дельфин». Это вовсе не обещало будущих громких побед: в спорте дети часто мгновенно зажигаются, а потом так же быстро гаснут. И я до сих пор не знаю, что же во мне разглядели тренеры — Нина Федоровна Кожух и ее муж Александр Емельянович. Тем не менее они заявили главному тренеру: «Будем делать из Яны чемпионку». «Из Клочковой? — удивился тот. — Но ведь в ней нет ничего особенного!»

— И с таким вердиктом вы отправились в большое плавание?
— Да, мое детство закончилось, и начался каторжный труд. Пока ровесники бегали в кино, гуляли по городу, ходили в гости, ездили к бабушкам, я тренировалась по шесть часов в день, а по воскресеньям отсыпалась. Однако и во сне мне виделись кошмары: вот я плыву на спине (это мне давалось труднее всего), а надо мной, как в замедленной съемке, движется потолок бассейна.

Хотя бывали и приятные моменты... На заграничных сборах и разных коммерческих соревнованиях нам выдавали суточные, вручали подарки. Отдавая все это родителям, я казалась себе совсем взрослой и готова была работать до седьмого пота и дальше.

Klochkova_002.jpg
Однако, наматывая бесконечные километры по дорожке бассейна, я даже не замечала, что это меняет не только мою фигуру, но и характер. Плавание — одиночный вид спорта. Там только ты и вода. Бортик, пятьдесят метров, снова бортик… Со временем из общительной, разговорчивой девочки я превратилась в тихоню и скромницу, замкнулась в себе, как улитка в ракушке. У меня не было ни одной подружки, которой хотелось бы поплакаться в жилетку. Да и маме я не открывала душу. Поделиться могла с единственным человеком — тренером. Она была моим гуру, психологом, второй мамой, массажистом и… настоящим деспотом! Хотя будь Нина Федоровна хоть немного помягче, вряд ли я достигла бы Олимпа...

— Свое первое олимпийское золото вы завоевали в восемнадцать лет. Наверное, были на седьмом небе от счастья?
— Я не только получила две золотые медали, но и побила два рекорда — мира и Европы. Но я тогда была так молода, что толком даже не осознала грандиозности события. Только подумала, стоя на пьедестале в Афинах: вот и свершилось! Это был тот случай, о котором говорят «проснулась знаменитой». Но когда в харьковском аэропорту меня встретили оркестр, телекамеры, журналисты с диктофонами и море цветов, от смущения я просто не знала, куда деваться. Дома родители устроили пир в мою честь. Из вежливости я выслушала тосты, выпила бокал минералки (мысль о шампанском даже в голову не приходила) и ушла в свою комнату. А утром как ни в чем не бывало отправилась на очередную тренировку.

— Все ваши регалии и награды приносили какую-то прибыль?
— После первой Олимпиады спонсоры подарили мне автомобиль Suzuki. Это было первое солидное авто в нашей семье — до этого мы покупали маленькие, подержанные. Ездить на нем стал папа. На тот момент у меня еще не было прав. А следующие Олимпийские игры принесли мне не только машину, но и квартиру в Киеве. Все заработанные деньги я отдавала родителям. Себе оставляла лишь небольшие суммы. Но они быстро заканчивались: не доиграв в детстве и не пофорсив в юности, я могла увидеть дорогую игрушку или красивое платье и тут же купить.

— Привыкнув к славе, наградам, почестям, как же вы решились уйти из большого спорта?
— Поняв наконец-то, что ничто не может сравниться с женским счастьем, я шла к этому решению два года. К тому же к 22 годам у меня накопилась просто нечеловеческая усталость. И перед второй Олимпиадой в Афинах я дала себе слово: жить в таком бешеном ритме больше нельзя — если выиграю золото, возьму тайм-аут! По правде, тренер и родители были озадачены. Они прекрасно понимали: любой перерыв в тренировках чреват потерей формы. Однако останавливать меня не стали. Ведь кроме Олимпиад, я принимала участие в массе чемпионатов, турниров и везде побеждала. Это требовало не только колоссальных физических усилий, но и огромных нервных затрат. А ведь я была еще совсем девчонкой, а не железным роботом.

Свой «план по Афинам» я перевыполнила: не только завоевала две золотые медали, но и была признана лучшей пловчихой года в мире. Получила спортивный «Оскар», звание «Герой Украины» и прозвище «Золотая рыбка».
Klochkova_003.jpg

С того дня моя жизнь кардинально изменилась...
Плавание перестало быть для меня смыслом жизни, хотя я продолжала им заниматься: полгода тренировалась в Америке, принимала участие в чемпионатах. Но у меня появилась и масса других интересных занятий: я писала книгу о спорте и своей карьере, учила английский и даже собиралась поступать в ­Дипломатическую академию.

А кроме того, я работала вице-президентом Фонда поддержки молодежного и олимпийского плавания. Открывала бесплатные школы плавания для детей и всячески пыталась поднять уровень развития этого вида спорта в стране. 

— А еще вы с головой окунулись в светскую жизнь…
— Я никогда не стремилась стать светской львицей, не пропадала на дискотеках, не засиживалась до утра в ночных клубах. Просто мне было любопытно посмотреть на «параллельный» мир, закрытый для меня прежде на семь замков. И потому я перестала отвергать приглашения на вечеринки, презентации и прочие светские мероприятия...

Как выяснилось, в светском обществе есть много милых интеллигентных людей. Хотя прожигатели жизни, для которых светская жизнь — единственный способ существования, меня поражали. Привыкнув всю жизнь трудиться, я не могла понять и оправдать праздность...

— «В жизни я хочу быть такой же успешной, как в спорте», — сказали вы, завершая карьеру. Удается?
— Ой нет! Как выяснилось, спорт и жизнь — две разные вещи. На дорожках бассейна я была дерзкой, решительной, любого соперника могла разорвать в клочья. А на дорогах жизни чувствую себя неуверенно, стесняюсь, робею перед авторитетами и всех «пропускаю вперед»...

Что же касается мужчин, то за последние годы я многое передумала. И знаете, к какому выводу пришла? Чтобы добиться от человека невероятных успехов в какой-то области, часть его «я» необходимо подавить. Как это ни звучит цинично, но ведь со мной произошло именно так! Все мои проблемы с мужчинами возникали из-за того, что я не получила нужного опыта: не дружила с мальчиками в школе, не встречалась с ними в институте, проходила мимо в спортзалах и до двадцати двух лет не видела в жизни ничего, кроме тренировок. Остальная часть жизни была для меня Terra Incognita. Не представляя, как должен себя вести настоящий мужчина, я смотрела не на душевные качества парня, а на его внешность. Не удивительно, что, выбирая «по обертке», наступала на одни и те же грабли.

Klochkova_004.jpg
С рождением сына розовый туман рассеялся. Отныне я буду оценивать мужчину по поступкам, отношению ко мне и сыну.
Читайте также

Отзывы к материалу

Авторизуйтесь, чтобы оставлять свои комментарии и голосовать: Авторизация

Реклама

Видео

Загрузка плеера
Другое видео

Реклама

Facebook